no
4/Вера/slider

Від Лютера до Баха

Комментариев нет



Від Лютера до Баха - один крок. Розділені двома століттями, вони жили в одній і тій же картині світу, живилися одними і тими ж духовними джерелами. Зрештою, у них на столі лежала одна і та ж Біблія (навіть дві - латиною і німецькою).
Об'єднувала їх не тільки віра, а й любов до музики. Ця любов була пов'язана з вірою в Бога, Котрий щедро обдарував людину і долучив до Своєї творчості.
Лютер не тільки любив музику як «безцінне, цілюще, радісне Боже творіння", а й створював її сам. Особливо він любив хорали і написав близько тридцяти власних, найвідоміший з яких - "Ein feste Burg ist unser Gott» ( «Господь наш - оплот»).
У передмові до "Вітенберзького пісенника" Лютер писав: "Те, що спів духовних пісень є справою доброю і богоугодною, є очевидним для кожного християнина <...> Тому для початку, щоб заохотити тих, хто може зробити це краще, я разом з кількома іншими [авторами] склав кілька духовних пісень. <...> Вони покладені на чотири голоси тому, що я дуже хотів, щоб молодь (якій так чи інакше доведеться навчатися музиці та іншим справжнім мистецтвам) знайшла щось, за допомогою чого вона могла б відставити геть любовні серенади і хтиві пісеньки (bul lieder und fleyschliche gesenge) і замість них навчитися чомусь корисному, і до того ж щоб благо поєднувалося з такою бажаною для молодих приємністю ".
Відомо, що Бах зберігав у себе і богословські твори Лютера, і колекцію його хоралів. Для Баха, як і для Лютера, музика була частиною богослужіння, одкровення і богопізнання, духовної праці, співтворчості людини і Бога.
Бог присутній в житті і творчості Баха як джерело натхнення і живий співрозмовник: «Де є благочестива музика, Бог завжди тут же з його люб'язною присутністю».
Бог же був і кінцевим адресатом музики: "Кінцевою метою і причиною будь-якої музики повинно бути тільки прославляння Господа і зміцнення духу. Якщо це не беруть до уваги, виходить не музика, а диявольські крики і монотонне пхикання".
Його лякала як монотонність, так і какофонія. Він любив поліфонію, складну гармонію, в якій кожному голосу є своє унікальне місце. Він любив порядок, але порядок складний, багатий.
Музика Баха - це вища математика духу. До сих пір його звинувачують в математичності, холодності, занудній розумності. Але сам він не бачив протиріччя між гармонією чисел і душі, розуму й віри. Адже він вірив в Бога, Який все вчинив прекрасним і розумним, залишаючись при цьому добрим, щедрим і милосердним. Тут немає випадковостей, але є свобода, життя, глибина, багатовимірність. Тому музика Баха - це не музика мертвих формул, це хвала живому Богові. «Одному Богу слава» (Soli Deo gloria), «Ісусе, допоможи» (Jesu, juva), - ці авторські написи на партитурах говорять багато про що, говорять про все, це кращі і найкоротші пояснення всієї його творчості.
Божественна гармонія не нудна і не жорстока. У ній не тісно. Музика нагадує про справжнє життя, про гармонію раю, яку ми втратили через наслідки свого гріховного вибору. Шлях назад лежить через серце. І музика відкриває двері серця. Тому Бах підкреслює: «Мета музики - торкатися сердець".
І знову хочеться нагадати: музика Баха - не проста музика, музика Баха - не просто музика. Її складність не тільки математична, але духовна. Вона нагадує про серйозність, якою ми нехтуємо; про висоту, наразі не доступну; про красу, ще не зрозумілу.
Ось чому в цій музиці потрібно чути і бачити щось більше, ніж геніальні твори, або як кажуть в музичній школі, «речі». Тут потрібна участь усіх органів усіх почуттів, в тому числі органів духовних. «Музична сприйнятливість до певної міри є здатністю звукового бачення, якого б роду воно не було: бачення ліній, ідей, образів або подій. І навіть там, де ми не підозрюємо, присутні асоціації ідей <...> Так у Баха. Він найбільш послідовний представник живописної музики», - писав протестантський теолог, лікар і органіст Альберт Швейцер.
У музиці Баха можна бачити цілий світ, точніше цілісний образ Божого світу. Те, що в звичайному житті ми бачимо розірваним і спотвореним, музика Баха збирає в гармонію.
Про іконопис прийнято говорити як про богослов'я у фарбах. Це богослов'я зриме. Про музику Баха можна сказати як про богослов'я у нотах, звуках, паузах. Тут ми чуємо музику про Бога, музику від Бога, музику Бога. Але слухаючи цю музику, ми починаємо також бачити, бачити світ інакше, бачити його таким, як його бачить Бог; бачити Бога в ньому.
Ця музика народжується з досвіду зустрічі і спілкування з Богом, а тому здатна передавати цей досвід, точніше шлях до цього досвіду, іншим. «Бах майже змушує мене повірити в Бога», - зізнавався художник Роджер Фрай.
Бах продовжує справу Лютера. Він стверджує особисту віру в Бога і висловлює її в творчості. Він вірить в Бога, Який вражає нашу уяву, примирюючи протиріччя в гармонії; Який є близьким і великим, милостивим і суворим, мудрим і справедливим.
Бог Лютера і Баха любить людину і запрошує її до спільної творчості, щоб разом відновити зруйновану гармонію життя, слів і звуків. Відкриваючись до цієї гармонії, ми можемо вигукнути: «Якщо є Бах, значить є Бог!». Хоча насправді порядок є зворотним: є Бог, а тому, і тільки тому, є Бах. Без Бога не було б і Баха. І якщо гармонія Баха так дивує нас, то наскільки дивною є гармонія, задумана Богом для нас і нашого світу.

При всій величі свого дару й подвигу, Бах залишався скромним: «Мені довелося багато працювати. Той, хто буде таким само працьовитим, доб'ється такого ж успіху". Тут ми знаходимо прекрасний приклад протестантської етики праці - в кожній справі потрібно бачити покликання від Бога, тоді музика буде більше ніж музика. У цьому весь секрет Баха - багато працювати з вірою і смиренням, кожним звуком своєї музики повертаючи світу гармонію і дякуючи Богові за Його чудовий дар.

Песнь паломничества. Подыму взоры

Комментариев нет


Отрываясь от земли, отправляясь навстречу Богу, нужно выбрать некий ориентир. Бога еще не видим, но горы напоминают о Нем. Они зовут поднять взоры и все наше естество выше и выше.
Чтобы не оступиться, мы советуем друг другу смотреть под ноги. Но псалмопевец смотрит вверх. Лишь так можно пройти свой путь – устремляясь ввысь.
Мы устаем и теряем бдительность. Но Хранитель верно сопровождает нас.
Мы не видим Его, но чувствуем прохладу от Его тени. Чувствуем Его крепкую руку, но также Его заботу и нежность.

Подыму взоры мои к горам –
Оттуда придет помощь ко мне.
От Господа помощь мне,
от Создателя небес и земли!

Он не даст оступиться твоей стопе,
не забудется дремотой Хранитель твой;
о, не задремлет, не уснет,
Кто Израиля хранит!

Господь хранит тебя, от Господа тень
осенит десницу твою.
Не будет тебе днем от солнца вреда, ни от луны в ночи.

Господь хранит тебя от всякого зла,
хранит душу твою.
Выходишь иль входишь – с Тобою Господь,
отныне и вовек.
(Перевод С. Аверинцева)

Теряя из виду горы, теряя измерение высоты, мы забываем про Создателя большого и прекрасного мира, устраиваемся в своем малом мирке, прячемся в своих шатрах, отсиживаемся в своих укромных местах.
Паломнику тесно. Он помнит, что он нездешний. Его зовет высота.
В любое место он входит не надолго. Он выходит и продолжает путь – днем и ночью, под палящим солнцем, средь опасностей «всякого зла».

Если мы идем к Богу, то Бог идет с нами. Мы только выходим к Нему, а Он уже с нами. Мы только подымаем взоры к горам, как вдруг оказываемся там, наверху. 
Все высокое оказывается близким.

Храни завет

Комментариев нет


«Приблизилось время» (3 Царств 2:1).
Давиду – умереть, Соломону – царствовать.
Время передачи дел и власти.
Время итогов, завещаний и наставлений.
Давид прошел через кровь и войну. Ему царство никто не завещал. Он был помазан пророком, но трон ему не уступили. Он всего добился сам.
Теперь все иначе. Отец расширил пределы и укрепил власть. Он приготовил для сына все, что смог. Ему есть, что передавать. Он передает сыну, чтобы тот передал своему сыну, чтобы династия продолжалась вечно – во исполнение обещания Божьего.
Умирающий Давид повторяет обычные благословения: «Я отхожу в путь всей земли, ты же будь тверд и мужествен» (3 Царств 2:2). В самом деле, чтобы сохранить и утвердить царство нужно быть решительным и мудрым. Это понятно всем.
Но затем царь говорит о главном – о том, чего другие «твердые и мужественные» были лишены. О том, что стало причиной гибели Саула. Было много сильных и храбрых. Но лишь у Давида был завет с Богом. И этот завет был секретом его успеха.
Потому главное для Соломона – не удержать власть, но сохранить верность Богу. «Храни завет Господа, Бога твоего, ходя путями Его и соблюдая уставы Его…. Чтобы Господь исполнил слово Свое» (2:3-4).
Царство Давида строилось на завете с Богом. Если потомки не будут верны завету, Божье благословение превратится в проклятие.
Это главное, о чем нам всем стоит переживать – чтобы сохранить верность завету Божьему и научить этому завету наших детей.
Тогда царству не будет конца, потому что это будет не наше царство, но Божье. Царство Давида было лишь частью продолжающейся истории Божьего Царства. Давид готовил трон не для Соломона, Давид готовил царство для Христа.
Сегодня наше время послужить Царю царей, продолжая эту великую эстафету, сохраняя преемственность и верность.

«Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава. Вовеки. Аминь».

От Лютера до Баха

Комментариев нет



От Лютера до Баха – один шаг. Разделенные двумя столетиями, они жили в одной и той же картине мира, питались одними и теми же духовными источниками. В конце концов, у них на столе лежала одна и та же Библия (даже две – на латыни и на немецком).
Объединяла их не только вера, но и любовь к музыке. Эта любовь была связана с верой в Бога, который щедро одарил человека и приобщил к Своему творчеству.
Лютер не только любил музыку как «бесценное, врачующее, радостное Божье творение”, но и сочинял ее сам. Особенно он любил хоралы и написал около тридцати собственных, известнейший из которых – “Ein feste Burg ist unserGott» («Господь наш — оплот»). 

В предисловии к “Виттенбергскому песеннику” Лютер писал: “То, что пение духовных песен хорошее и богоугодное дело, очевидно всякому христианину <…> Поэтому для начала, чтобы поощрить тех, кто может сделать это получше, я вместе с несколькими другими [авторами] составил несколько духовных песен. <…> Они положены на четыре голоса потому только, что я очень хотел, чтобы молодежь (которой так или иначе придется обучаться музыке и другим подлинным искусствам) обрела нечто, с помощью чего она могла бы отставить прочь любовные серенады и похотливые песенки (bul lieder und fleyschliche gesenge) и вместо них научиться чему-то полезному, и притом чтобы благо сочеталось со столь желанной для молодых приятностью”.
Известно, что Бах хранил у себя и богословские сочинения Лютера, и собрание его хоралов. Для Баха, как и для Лютера, музыка была частью богослужения, откровения и богопознания, духовного труда, сотворчества человека и Бога.
Бог присутствовал в жизни и творчестве Баха как источник вдохновения и живой собеседник: «Где есть благочестивая музыка, Бог всегда тут же с его любезным присутствием».
Бог же был и конечным адресатом музыки: “Конечной целью и причиной всякой музыки должно быть только прославление Господа и укрепление духа. Если это не принимают во внимание, получается не музыка, а дьявольские вопли и монотонное хныканье”.
Его страшила как монотонность, так и какофония. Он любил полифонию, сложную гармонию, в которой каждому голосу есть свое уникальное место. Он любил порядок, но порядок сложный, богатый.
Музыка Баха – это высшая математика духа. До сих пор его обвиняют в математичности, холодности, скучной разумности. Но сам он не видел противоречия между гармонией чисел и души, разума и веры. Ведь он верил в Бога, который все соделал прекрасным и разумным, оставаясь при этом добрым, щедрым и милостивым. Здесь нет случайностей, но есть свобода, жизнь, глубина, многомерность. Потому музыка Баха - это не музыка мертвых формул, это приношение живому Богу. «Одному Богу слава» (Soli Deo gloria), «Иисус, помоги» (Jesu, juva), - эти авторские надписи на партитурах говорят о многом, говорят обо всем, это лучшие и кратчайшие пояснения всего его творчества.
Божественная гармония не скучная и не жестокая.  В ней не тесно. Музыка напоминает о настоящей жизни, о гармонии рая, которую мы утратили из-за своего греховного выбора. Путь назад лежит через сердце. И музыка открывает дверь сердца. Поэтому Бах подчеркивает: «Цель музыки — трогать сердца”.
И вновь хочется напомнить: музыка Баха – не простая музыка, музыка Баха – не просто музыка. Ее сложность не только математическая, но духовная. Она напоминает о серьезности, которой мы пренебрегаем; о высоте, пока не доступной; о красоте, еще не понятной.
Вот почему в этой музыке нужно слышать и видеть нечто большее, чем гениальные произведения, или как говорят в музыкальной школе, «вещи». Здесь требуется участие всех органов всех чувств, в том числе органов духовных. «Музыкальная восприимчивость до известной степени есть способность звукового видения, какого бы рода оно ни было: видение линий, идей, образов или событий. И даже там, где мы не подозреваем, присутствуют ассоциации идей <…> Так поступает Бах. Он наиболее последовательный представитель живописной музыки», - писал протестантский теолог, врач и органист Альберт Швейцер. 
В музыке Баха можно видеть целый мир, точнее целостный образ Божьего мира. То, что в обычной жизни мы видим разорванным и обезображенным, музыка Баха собирает в гармонию.
Об иконописи принято говорить как о богословии в красках. Это богословие зримое. О музыке Баха можно сказать как о богословии в нотах, звуках, паузах. Здесь мы слышим музыку о Боге, музыку от Бога, музыку Бога. Но слушая эту музыку, мы начинаем также видеть, видеть мир иначе, видеть его таким, как его видит Бог; видеть Бога в нем.
Эта музыка рождается из опыта встречи и общения с Богом, а потому способна передавать этот опыт, точнее путь к этому опыту, другим. «Бах почти заставляет меня поверить в Бога», - признавался художник Роджер Фрай.
Бах продолжает дело Лютера. Он утверждает личную веру в Бога и выражает ее в творчестве. Он верит в Бога, Который потрясает наше воображение, примиряя противоречия в гармонии; Который близок и велик, милостив и строг, мудр и справедлив.

Бог Лютера и Баха любит человека и приглашает его к совместному творчеству, чтобы вместе восстановить разрушенную гармонию жизни, слов и звуков. Открываясь этой гармонии, мы можем воскликнуть: «Если есть Бах, значит есть Бог!». Хотя на самом деле порядок обратный: есть Бог, а потому, и только потому, есть Бах. Без Бога не было бы Баха. И если гармония Баха так удивляет нас, то насколько чудесна гармония, задуманная Богом для нас и нашего мира.

При всем величии своего дара и подвига, Бах был скромным: «Мне пришлось много трудиться. Тот, кто будет так же трудолюбив, добьётся такого же успеха”. Здесь мы находим прекрасный пример протестантской этики труда – в каждом деле нужно видеть призвание от Бога, тогда музыка будет больше музыка. В этом весь секрет Баха – много трудиться с верой и смирением, каждым звуком своей музыки возвращая миру гармонию и благодаря Бога за Его чудесный дар.
no